Тяжелый серебряный поднос

Тяжелый серебряный поднос Шрилы Прабхупады с серебряными тарелками и чашками, которые я вез с нами из Лос-Анджелеса, украшал его обед. Прабхупада предпочитал есть в одиночестве, но из кухни мы с Пандитджи, незамеченные, заглядывая через щелки в деревянной перегородке, разделяющей комнаты, могли из кухни наблюдать за сценой. Взволнованные, мы смотрели, как Прабхупада смешал рис, дал и сабджи и принялся есть, держа кусочек чапати в правой руке. Смотри-ка, он ест много дала\ шептал я, счастливый видеть, каким аппетитным было для него одно из приготовленных мною блюд. Кабачок же, казалось, не пробудил в нем никакого интереса. ЧапатиГ воскликнул Шрила Прабхупада, и Пандитджи бросился в комнату, держа в щипцах очередную совершенным образом раздутую чапати и кладя ее горячей на тарелку Прабхупаде. Судя по тому, с каким удовольствием ел Прабхупада, мой первый обед на Гавайях явился для меня шагом вперед и я стал более искусен в кулинарном искусстве. Пока Прабхупада отдыхал, я пытался тихонько повторять джапу в обеденной комнате.

Через полчаса меня потянуло в сон, и я прилег на полу. Мысли о незавершенных еще делах роились в моей голове: распечатать, отредактировать, письма, прибрать кухню, позаботиться о стирке белья... отрывки разговора со Шрилой Прабхупадой вновь всплывали в моей памяти, основательность его философской реализации, моя удача иметь возможность вскоре увидеть его опять... Неожиданно я был разбужен телефонным звонком. Я бегом бросился поднимать трубку, чтобы звенящий телефон не успел разбудить Прабхупаду. Это Рупапуга звонил из Теннесси. Я был очень рад его слышать, но вот у него для меня имелось очень печальное сообщение. В дом, где находился он и еще трое брахмачари, кто-то забросил зажигательную бомбу.